Сочинение по роману Вересаева «Без дороги. Сочинение по роману Вересаева «Без дороги Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

«Без дороги» с полным правом можно назвать приговором русскому народничеству, которое, как писал, бывши в свое время явлением прогрессивным, стало затем «теорией реакционной и вредной, сбивающей с толку общественную мысль, играющей на руку застою…».

Рассказ ведется от имени Дмитрия Чеканова - молодого врача, разделявшего когда-то народнические иллюзии, затем разочаровавшегося, но, не в пример героям «Товарищей», не отказавшегося от идеи служения народу. В полезности работы в земстве, которой он был занят, вскоре пришлось разувериться. Человек большой внутренней честности, Чеканов не может сидеть сложа руки и, получив известие об эпидемии холеры, едет на борьбу с ней. Он уже не питает иллюзий насчет социальной масштабности этих своих действий, являющихся, в сущности, данью той же теории «малых дел». И, натолкнувшись на враждебность и недоверие со стороны крестьян к нему, «барину», он воспринимает это как нечто неизбежное.

Иным общественным типом является другой герой повести - Гаврилов, с энтузиазмом проповедующий необходимость переселения «бедных» в «богатые семьи» во имя грядущего «братства людей». В 80-90-е годы такой образ воспринимался как «оголенное» изображение народнических утопий, раскрывал тем самым всю их нелепость. Образ же врача Ликонского - это тип сознательного предателя интересов народа, скрывающего за благообразной внешностью «культурного миссионера» полную внутреннюю опустошенность и абсолютное равнодушие к народным горестям. Наконец, акцизный чиновник Гостев, цинично заявляющий, что вместо врача к крестьянам следует послать «полк солдат» «да на руки им боевые патроны раздать»,- это уже совершенно переродившийся вчерашний поборник «малых дел».

В повести показан разительный контраст условий жизни народа и тех, кто мнили себя его защитниками. «Народ питается глиною и соломою, сотнями мрет от цинги и голодного тифа,- пишет автор.- Общество, живущее трудом этого народа… танцевало в пользу умирающих и объедалось в пользу голодных, жертвовало каких-нибудь полпроцента с жалованья».

Этим людям так или иначе противостоит Чеканов, оказавшийся, однако, «без дороги». Но видел и тех, кто не мирится с подобным бездорожьем, не отказывается от поисков пути, который где-то должен быть. К их числу принадлежит кузина Дмитрия Чеканова Наташа - натура прямая, честная, самоотверженная, чем-то напоминающая любимых ею тургеневских героинь. Но, в отличие от них, она не довольствуется ролью спутницы мужчины в жизни, а стремится всю себя отдать общественной деятельности. Не случайно образ Наташи по первоначальному замыслу автора должен был получить в повести дальнейшее развитие - вплоть до прихода её к марксизму. Впоследствии на эту тему Вересаев напишет рассказ «Поветрие».

«Без дороги» - произведение, ценное для нас еще и тем, что автор его выступил против народнической идеализации «мужика». Темнота, предрассудки, извечное озлобление - все эти качества порождены в русском крестьянине многовековым подневольным положением, нечеловеческими условиями жизни. «Зареченцы эти грубы и дики, как звери,- говорит Наташа- в явном согласии с автором,- но разве они в этом виноваты?» Повестью «Без дороги» Вересаев утвердился в русской литературе как писатель большой социальной темы, общественно значимой проблематики.

Произведение построено в форме дневниковых записей, что позволяет не ограничиваться изображением внешних проявлений жизни героя, а воссоздать сложнейший процесс его духовной жизни, тончайшие оттенки и нюансы в эволюции его характера, его миросозерцания.

«Без дороги» с полным правом можно назвать приговором русскому народничеству, которое, как писал, бывши в свое время явлением прогрессивным, стало затем «теорией реакционной и вредной, сбивающей с толку общественную мысль, играющей на руку застою...».

Рассказ ведется от имени Дмитрия Чеканова - молодого врача, разделявшего когда-то народнические иллюзии, затем разочаровавшегося, но, не в пример героям «Товарищей», не отказавшегося от идеи служения народу. В полезности работы в земстве, которой он был занят, вскоре пришлось разувериться. Человек большой внутренней честности, Чеканов не может сидеть сложа руки и, получив известие об эпидемии холеры, едет на борьбу с ней. Он уже не питает иллюзий насчет социальной масштабности этих своих действий, являющихся, в сущности, данью той же теории «малых дел». И, натолкнувшись на враждебность и недоверие со стороны крестьян к нему, «барину», он воспринимает это как нечто неизбежное.

Иным общественным типом является другой герой повести - Гаврилов, с энтузиазмом проповедующий необходимость переселения «бедных» в «богатые семьи» во имя грядущего «братства людей». В 80-90-е годы такой образ воспринимался как «оголенное» изображение народнических утопий, раскрывал тем самым всю их нелепость. Образ же врача Ликонского - это тип сознательного предателя интересов народа, скрывающего за благообразной внешностью «культурного миссионера» полную внутреннюю опустошенность и абсолютное равнодушие к народным горестям. Наконец, акцизный чиновник Гостев, цинично заявляющий, что вместо врача к крестьянам следует послать «полк солдат» «да на руки им боевые патроны раздать»,- это уже совершенно переродившийся вчерашний поборник «малых дел».

В повести показан разительный контраст условий жизни народа и тех, кто мнили себя его защитниками. «Народ питается глиною и соломою, сотнями мрет от цинги и голодного тифа,- пишет автор.- Общество, живущее трудом этого народа... танцевало в пользу умирающих и объедалось в пользу голодных, жертвовало каких-нибудь полпроцента с жалованья».

Этим людям так или иначе противостоит Чеканов, оказавшийся, однако, «без дороги». Но Вересаев видел и тех, кто не мирится с подобным бездорожьем, не отказывается от поисков пути, который где-то должен быть. К их числу принадлежит кузина Дмитрия Чеканова Наташа - натура прямая, честная, самоотверженная, чем-то напоминающая любимых ею тургеневских героинь. Но, в отличие от них, она не довольствуется ролью спутницы мужчины в жизни, а стремится всю себя отдать общественной деятельности. Не случайно образ Наташи по первоначальному замыслу автора должен был получить в повести дальнейшее развитие - вплоть до прихода её к марксизму. Впоследствии на эту тему Вересаев напишет рассказ «Поветрие».

«Без дороги» - произведение, ценное для нас еще и тем, что автор его выступил против народнической идеализации «мужика». Темнота, предрассудки, извечное озлобление - все эти качества порождены в русском крестьянине многовековым подневольным положением, нечеловеческими условиями жизни. «Зареченцы эти грубы и дики, как звери,- говорит Наташа- в явном согласии с автором,- но разве они в этом виноваты?» Повестью «Без дороги» Вересаев утвердился в русской литературе как писатель большой социальной темы, общественно значимой проблематики.

Произведение построено в форме дневниковых записей, что позволяет не ограничиваться изображением внешних проявлений жизни героя, а воссоздать сложнейший процесс его духовной жизни, тончайшие оттенки и нюансы в эволюции его характера, его миросозерцания.

Чёрное море. Крым. Белогривые волны подкатываются под самую террасу уютного домика с черепичной крышей и зелёными ставнями. Здесь в дачном посёлке Арматлук, рядом с Коктебелем, живёт вместе с женой и дочерью старый земский врач Иван Ильич Сарганов. Высокий, худой, седовласый, он совсем недавно был постоянным участником «пироговских» съездов, входил в конфликт сначала с царскими властями (то призывал к отмене смертной казни, то объявлял мировую войну бойней), затем с большевиками, выступая против массовых расстрелов. Арестованный «чрезвычайкой», был под конвоем отправлен в Москву, но вспомнил молодость, два побега из сибирской ссылки, и ночью соскочил с поезда. Друзья помогли ему скрыться в Крыму под защитой белогвардейской армии в окружении таких же соседей, с тоской пережидающих революционную бурю.

Живут Сартановы весьма бедно - постный борщ, варёная картошка без масла, чай из шиповника без сахара... Морозным февральским вечером приходит академик Дмитревский с женой, Натальей Сергеевной. Она озабочена пропажей любимого кольца с бриллиантом, взять которое могла только княгиня Андожская. До чего же может довести людей нужда, если эта красавица, вдова морского офицера, заживо сожжённого матросами в топке пароходного котла, решилась на воровство! Наталья Сергеевна рассказывает, что у Агаповых ночью выбили стекла, а у священника подожгли кухню. Чует мужичье, что большевики близко, подходят к Перекопу и через две недели будут здесь. Дмитревские беспокоятся о сыне Дмитрии, офицере Добровольческой армии. Неожиданно он появляется на пороге со словами: «Мир вам!» Между Митей и дочерью Ивана Ильича Катей зарождается любовь. Но разве сейчас до неё? Утром офицер должен возвратиться в часть, он стал грубее, резче, рассказывал, как стрелял в людей, как открыл для себя подлинный лик народа - тупой, алчный, жестокий: «Какой беспросветный душевный цинизм, какая безустойность! В самое дорогое, в самое для него заветное наплевали в лицо, - в бога его! А он заломил козырёк, посвистывает и лущит семечки. Что теперь скажут его душе Рублев, Васнецов, Нестеров?»

Катя - иной человек, стремящийся уйти от крайностей. Она занята повседневными заботами о поросятах, цыплятах, умеет извлечь интерес из приготовления еды, стирки. Ей становится не по себе от сытой, беззаботной атмосферы дома Агаповых, куда вместе с Дмитрием она относит вещи их убитого сына Марка. Как странно выглядят этот праздничный стол и нарядные сестры Ася и Майя с бриллиантовыми серёжками в ушах, музыка, стихи... А в посёлке не утихают споры: пустят красных в Крым или нет? Будет порядок? Станет хуже?

Но некоторым при любой власти хорошо. Бывший солист императорских театров Белозеров когда-то скупал свечи по 25 копеек за фунт, а в трудное время продавал друзьям по 2 рубля. Теперь он - председатель правления, член каких-то комиссий, комитетов, ищет популярности, поддакивает мужикам. И все у него есть: и мука, и сахар, и керосин. А Катя с огромными трудностями получила в кооперативе мешок муки. Но не довезти его до дома одной, а деревенские не хотят помочь, куражатся: «Тащи на своём хребте. Ноне на это чужих хребтов не полагается». Однако находится и добрый человек, помогает уложить мешок, приговаривая: «Да, осатанел народ...» Дорогой рассказывает, как к ним в деревню пришли на постой казаки: «Корми их, пои. Все берут, на что ни взглянут, - полушубок, валенки. Сколько кабанчиков порезали, гусей, курей, что вина выпили. У зятя моего стали лошадь отымать, он не даёт. Тогда ему из ливарвера в лоб. Бросили в канаву и уехали».

Стоит страстная неделя. Где-то слышатся глухие разрывы. Одни говорят, что большевики обстреливают город, другие - белые взрывают артиллерийские склады. Дачники в смятении. Беднота, по слухам, организует революционный комитет. Всюду разъезжают большевистские агитаторы, красные разведчики. Под видом обыска какие-то сомнительные личности забирают деньги, ценности.

Пришёл день, когда белые бежали из Крыма. Советская власть началась с поголовной мобилизации всех жителей мужского пола на рытье окопов. Стар ли, болен ли - иди. Один священник умер по дороге. Ивана Ильича тоже погнали, хотя он и ходил еле-еле. Только вмешательство племянника Леонида Сартанова-Седого, одного из руководителей ревкома, избавило старика от непосильных работ. Леонид проводит показательный суд над молодыми красноармейцами, ограбившими семейство Агаповых, и Катя радуется многоголосой воле толпы.

По-разному складываются отношения дачников с новой властью. Белозеров предлагает свои услуги по организации подотдела театра и искусства, занимает роскошные комнаты, уверяя, что «по душе всегда был коммунистом». Академику Дмитревскому поручают возглавить отдел народного образования, и он привлекает в качестве секретаря Катю. Дел оказалось невпроворот. Катя по-доброму относилась к простому люду, умела выслушать, расспросить, посоветовать. Однако с новым начальством отношения налаживаются плохо, потому что, будучи натурой прямой и откровенной, она что думала, то и говорила. Тяжёлый конфликт возникает между Катей и заведующим жилищным отделом Зайдбергом. Выселенной из квартиры фельдшерице Сорокиной девушка предлагает убежище в своей комнате, но жилотдел не разрешает: кому выдадим ордер, того и подселим. Целый день проходив по инстанциям, женщины обращаются к Зайдбергу и натыкаются на глухую стену. Точно что-то ударило Катю, и в приступе отчаяния она кричит: «Когда же кончится это хамское царство?» Тотчас её ведут в особый отдел и сажают в камеру «Б» - подвал с двумя узкими отдушинами, без света. Но девушка не сдаётся и заявляет на допросе: «Я сидела в царских тюрьмах, меня допрашивали царские жандармы. И никогда я не видела такого зверского отношения к заключённым». Что помогло Кате - родственная связь с Леонидом Седым или просто отсутствие вины, - неизвестно, но вскоре её освобождают...

Приближается Первое мая. Домком объявляет: кто не украсит свой дом красными флагами, будет предан суду ревтрибунала. Грозят и тем, кто не пойдёт на демонстрацию. Поголовное участие!

В Крыму появились махновцы. Все верхом на лошадях или на тачанках, увешаны оружием, пьяные, наглые. Налетели на телегу, в которой Катя и Леонид возвращались домой, стали требовать лошадь. Леонид стреляет из револьвера и устремляется вместе с Катей в горы. Возникает сильная пальба, одна из пуль ранит девушке руку. Беглецам удаётся спастись, и Леонид благодарит сестру за мужество: «Жаль, что ты не с нами. Нам такие нужны»,

Неожиданно из Москвы приходит распоряжение об аресте Ивана Ильича. Его знакомые хлопочут об освобождении, но осложняется обстановка, и Крым вновь переходит в руки белогвардейцев. Перед уходом красные расстреливают заключённых, но Сартанова вновь спасает Леонид. От случайной пули погибает его жена, а недавно вернувшаяся домой вторая дочь, Вера, убеждённая коммунистка, расстреляна казаками. Снова появляются комендатуры, контрразведка, идут аресты... Разорённые дачники просят вернуть отнятое комиссарами. Катя пытается защитить схваченного за сотрудничество академика Дмитревского, но безрезультатно. Отчуждение пролегает между нею и Дмитрием. Постепенно слабеет и умирает от цинги Иван Ильич. Оставшись одна, Катя распродаёт вещи и, ни с кем не простившись, уезжает из посёлка неизвестно куда.

Пересказал

Вересаев В

Без дороги

ВИКЕНТИЙ ВЕРЕСАЕВ

Без дороги

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Теперь уже три часа ночи. В ушах звучат еще веселые девические голоса, сдерживаемый смех, шепот... Они ушли, в комнате тихо, но самый воздух, кажется, еще дышит этим молодым, разжигающим весельем, и невольная улыбка просится на лицо. Я долго стоял у окна. Начинало светать, в темной, росистой чаще сада была глубокая тишина; где-то далеко, около риги, лаяли собаки... Дунул ветер, на вершине липы обломился сухой сучок и, цепляясь за ветви, упал на дорожку аллеи; из-за сарая потянуло крепким запахом мокрого орешника. Как хорошо! Я стою и не могу насмотреться; душа через край переполнена тихим, безотчетным счастьем.

И грудь вздыхает радостней и шире,

И вновь кого-то хочется обнять...*

* Из стихотворения А. А. Фета "Еще весна,- как будто неземной какой-то дух ночным владеет садом..." (1847).

Кругом все так близко знакомо - и очертания деревьев, и соломенная крыша сарая, и отпря-женная бочка с водой под липами. Неужели я целых три года не был здесь? Я как будто видел все это вчера. А между тем как долго шло время...

Да, мало что хорошего вспомнишь за эти прожитые три года. Сидеть в своей раковине, со страхом озираться вокруг, видеть опасность и сознавать, что единственное спасение для тебя - уничтожиться, уничтожиться телом, душою, всем, чтоб ничего от тебя не осталось... Можно ли с этим жить? Невесело сознаваться, но я именно в таком настроении прожил все эти три года.

"Зачем я от времени зависеть буду? Пускай же лучше оно зависит от меня"*. Мне часто вспоминаются эти гордые слова Базарова. Вот были люди! Как они верили в себя! А я, кажется, настоящим образом в одно только и верю это именно в неодолимую силу времени. "Зачем я от времени зависеть буду!" Зачем? Оно не отвечает; оно незаметно захватывает тебя и ведет, куда хочет; хорошо, если твой путь лежит туда же, а если нет? Сознавай тогда, что ты идешь не по своей воле, протестуй всем своим существом,- оно все-таки делает по-своему. Я в таком положе-нии и находился. Время тяжелое, глухое и сумрачное со всех сторон охватывало меня, и я со страхом видел, что оно посягает на самое для меня дорогое, посягает на мое миросозерцание, на всю мою душевную жизнь... Гартман** говорит, что убеждения наши - плод "бессознательного", а умом мы к ним лишь подыскиваем более или менее подходящие основания; я чувствовал, что там где-то, в этом неуловимом "бессознательном", шла тайная, предательская, неведомая мне работа и что в один прекрасный день я вдруг окажусь во власти этого "бессознательного". Мысль эта наполняла меня ужасом: я слишком ясно видел, что правда, жизнь все в моем миросозер-цании, что если я его потеряю, я потеряю все.

* Из VII главы романа И. С. Тургенева "Отцы и дети" (1860).

** Гартман Эдуард (1842-1906) - немецкий реакционный философ-идеалист, которого В. И. Ленин назвал "истинно-немецким черносотенцем" (В. И. Ленин, Соч., т. 14, стр. 273).

То, что происходило кругом, лишь укрепляло меня в убеждении, что страх мой не напрасен, что сила времени - сила страшная и не по плечу человеку. Каким чудом могло случиться, что в такой короткий срок все так изменилось? Самые светлые имена вдруг потускнели, слова самые великие стали пошлыми и смешными; на смену вчерашнему поколению явилось новое, и не верилось: неужели эти - всего только младшие братья, вчерашних. В литературе медленно, но непрерывно шло общее заворачивание фронта, и шло вовсе не во имя каких-либо новых начал, - о нет! Дело было очень ясно: это было лишь ренегатство - ренегатство общее, массовое и, что всего ужаснее, бессознательное. Литература тщательно оплевывала в прошлом все светлое и сильное, но оплевывала наивно, сама того не замечая, воображая, что поддерживает какие-то "заветы"; прежнее чистое знамя в ее руках давно уже обратилось в грязную тряпку, а она с гордо-стью несла эту опозоренную ею святыню и звала к ней читателя; с мертвым сердцем, без огня и без веры, говорила она что-то, чему никто не верил... Я с пристальным вниманием следил за всеми этими переменами; обидно становилось за человека, так покорно и бессознательно идущего туда, куда его гонит время. Но при этом я не мог не видеть и всей чудовищной уродливости моего собственного положения: отчаянно стараясь стать выше времени (как будто это возможно!), недо-верчиво встречая всякое новое веяние, я обрекал себя на мертвую неподвижность; мне грозила опасность обратиться в совершенно "обессмысленную щепку" когда-то "победоносного кораб-ля"*. Путаясь все больше в этом безвыходном противоречии, заглушая в душе горькое презрение к себе, я пришел, наконец, к результату, о котором говорил: уничтожиться, уничтожиться совер-шенно единственное для меня спасение.

Я не бичую себя, потому что тогда непременно начнешь лгать и преувеличивать; но в этом-то нужно сознаться, - что такое настроение мало способствует уважению к себе. Заглянешь в душу, - так там холодно и темно, так гадко-жалок этот бессильный страх перед окружающим! И кажет-ся тебе, что никто никогда не переживал ничего подобного, что ты - какой-то странный урод, выброшенный на свет теперешним странным, неопределенным временем... Тяжело жить так. Меня спасала только работа; а работы мне, как земскому врачу, было много, особенно в последний год, - работы тяжелой и ответственной. Этого мне и нужно было; всем существом отдаться делу, наркотизироваться им, совершенно забыть себя - вот была моя цель.

Теперь служба моя кончилась. Кончилась она неожиданно и довольно характерно. Почти против воли я стал в земстве каким-то enfant terrible;** председатель управы не мог равнодушно слышать моего имени. Подоспел голодный тиф; я проработал на эпидемии четыре месяца и в конце апреля свалился сам, а когда поправился... то оказалось, что во мне больше не нуждаются. Дело сложилось так, что я должен был уйти, если не хотел, чтоб мне плевали в лицо... Э, да что вспоминать! Я взял отставку и вот приехал сюда. Забыть все это!..

* Из лирической драмы А. Н. Майкова "Три смерти" (1852) "...И незаметно ветер крепкий потопит нас среди зыбей, как обессмысленные щепки победоносных кораблей..."

** Буквально: ужасный ребенок; здесь - человек, позволяющий себе то, на что другие не отваживаются (франц.).

Большая зала старинного помещичьего дома, на столе кипит самовар; висячая лампа ярко освещает накрытый ужин, дальше, по углам комнаты, почти совсем темно; под потолком сонно гудят и жужжат стаи мух. Все окна раскрыты настежь, и теплая ночь смотрит в них из сада, зали-того лунным светом; с реки слабо доносятся женский смех и крики, плеск воды.

Мы ходим с дядей по зале. За эти три года он сильно постарел и растолстел, покрякивает после каждой фразы, но радушен и говорлив по-прежнему; он рассказывает мне о видах на урожай, о начавшемся покосе. Сильная, румяная девка, с платочком на голове и босая, внесла шипящую на сковороде яичницу; по дороге она отстранила локтем полузакрытую дверь; стаи мух под потолком всколыхнулись и загудели сильнее.

А вот у нас одно есть, чего у вас нету,- сказал дядя, улыбаясь и смотря на меня своими выпуклыми близорукими глазками.

Что это? - спросил я, сдерживая улыбку.

Когда я еще студентом приезжал сюда на лето, дядя каждый раз слово в слово делал это же замечание.

Тетя Софья Алексеевна воротилась с купанья; еще за две комнаты слышен ее громкий голос, отдающий приказания.

Палашка! возьми простыню, повесь на дверь в спальне! Да зовите мальчиков к ужину, где они?.. Котлеты подавайте, варенец, сливки с погреба... Скорей! Где Аринка? А, яичницу уже подали,- говорит она, торопливо входя и садясь к самовару.- Ну, господа, чего же вы ждете? Хотите, чтоб остыла яичница? Садитесь!

Софья Алексеевна одета в старую синюю блузу, ее лицо сильно загорело, и все-таки она всем своим обликом очень напоминает французскую маркизу прошлого столетия; ее поседевшие воло-сы, пушистою каймою окружающие круглое лицо, выглядят как напудренные.

А как же? Разве без барышень можно? - спросил дядя.

Можно, можно! Пускай не опаздывают!

Нет, это нельзя. Как же ты нас заставляешь нарушить рыцарский кодекс?

Да ну, будет тебе! Ведь Митя голоден с дороги. Тоже - рыцарь! сказала Софья Алек-сеевна с чуть заметной усмешкой.

Ну, нечего делать: приказано, так надо слушаться. Что ж, сядем, Дмитрий? Вот выпьем водочки - и за яичницу примемся.

Он поставил рядом две рюмки и стал наливать в них из графинчика полыновку.

А как водка будет по-латыни - aqua vitae? - спросил он.

Гм! "Вода жизни"...- Дядя несколько времени в раздумье смотрел на наполненные рюмки.- А ведь остроумно придумано! - сказал он, вскидывая на меня глазами, и засмеялся дребезжащим смехом.- Ну, будь здоров!

Мы чокнулись, выпили и принялись за еду.

Где же, однако, барышни наши? - спросил дядя, с аппетитом пережевывая яичницу.- Я беспокоюсь.

Ешь яичницу и не беспокойся. Барышни наши уж выкупались,- ответила тетя.

СМЫСЛ НАЗВАНИЯ ПОВЕСТИ
«БЕЗ ДОРОГИ» В, ВЕРЕСАЕВА

Выполнила: Дускалиева Т. Н.

План.

1. Место роль повести в творческой биографии писателя.
2. Смысл названия – авторская позиция:

А) способы создания главного героя;

В) система персонажей.

3. Своеобразие повести.

4. Литература.

1. Талант Вересаева был на редкость многогранен. Нет ни одной области литературного творчества, в которой он не работал. Весь жизненный и литературный путь В. Вересаева – это поиски ответа на вопрос, как сделать реальностью общество людей-братьев. Мечта об обществе людей-братьев родилась еще в детстве, и первый ответ на вопрос, как его достичь, дала семья.

Викентий Викентьевич Смидович (Вересаев – это псевдоним писателя) родился 4 января 1867 года в семье тульского врача. Его отец, Викентий Игнатьевич, человек разносторонне образованный, стремился привить своим детям любовь к литературе; научил читать и перечитывать Пушкина и Гоголя, Кольцова и Никитина, Лермонтова.

Во время обучения в Тульской гимназии Вересаев усиленно занимается историей, философией, физиологией, изучает христианство и буддизм.

В 1884 году отправляется учиться в Петербургский университет, поступает на историко-филологический факультет. Здесь он рассчитывает найти ответы, без которых жизнь бессмысленна.

На молодого Вересаева оказали влияние идеи революционного народничества. Вера в народ, сознание своей вины перед ним стали доминирующими чувствами. В этот период он разделяет народнические убеждения о своеобразном пути развития России, которая якобы должна миновать капиталистические формы жизни.

Но под впечатлением угасания народнического движения Вересаеву начинает казаться, что надежд на социальные перемены нет, и он, еще недавно радовавшийся обретенному смыслу жизни, разочаровывается во всякой политической борьбе.

В 1888 году Вересаев поступает в Дерптский университет, на медицинский факультет с целью лучшего познания психологии и физиологии человека, решивстать профессиональным писателем.

В 1892 году проходил практику врача на Юзовском руднике, где была эпидемия холеры. В 1894 году заканчивает университет и переезжает в Петербург.

Ощущение идейного «бездорожья», тупика, в который зашла интеллигенция, во многом определило проблематику творчества Вересаева конца 80-х и первой половины 90-х годов. Этот этап идейных и творческих исканий писателя завершился повестью «Без дороги», написанной в 1894 г. В 1895 году в журнале «Русское богатство» была напечатана повесть. В ней изображен тот идейный тупик, в который зашло народничество; переживаемый или глубокий кризис олицетворен автором в образе земского врача Чеканова. Человек принципиальный и честный, он испытывает острую неудовлетворенность от своего безверия, пессимизма. Он глубоко разочаровался в проповедях народников, стремясь к деятельности, полезной народу. При известии о вспышке эпидемии холеры он, больной туберкулезом, едет в глухую провинцию.

Сам писатель в 1892 году, еще студентом, ездил на холеру, где на одном из рудников заведовал бараком.

Страницы, посвященные описанию холерных беспорядков, ценны в повести не только своей художественностью, но и как свидетельство врача-очевидца.

1. Момент, когда с такой трагической очевидностью обнаружилось непонимание темным народом, где его друзья и где враги; когда романтизм народничества получил новый тяжелый удар, удачно был обозначен писателем двумя словами «Без дороги». Это бездорожье пережил сам писатель, когда во второй половине 80-х годов посещал петербургский университет. Рассказывая отом времени, Вересаев пишет: «Во мне лично такое народничество симпатии не вызывало. Было только сознание огромной вины перед ним и стыд за свое привилегированное положение. Но путей не видел».

Не видят путей и герои этой повести.

А) Герой повести Дмитрий Чеканов, врач по образованию, и народник по мировоззрению, добро вольно отказавшись от карьеры ученого, уехал на село, чтобы лечить и просвещать крестьян.

В провинции его с самого начала подстерегали неудачи и разочарования. Его невзлюбило земское начальство, перед которым не захотел угодничать и заискивать. Неожиданно для себя натолкнулся на вражду и недоверие со стороны мужиков, забитого и темного народа. Те, кого он лечил и собирался просвещать, видели в нем не друга, а барина и, значит, своего врага, которому доверять нельзя и которого следует ненавидеть. Он приходит к простому умозаключению: народ нуждается не в лекарствах и не в лечении, а в спасении от голода. Если массы людей гибнут от недоедания и страдают от жестокости и насилия власть имущих, то какой смысл в высоких словах «долг народу», «идея», «счастье»?

Потеряв веру в святость идей, доктор Чеканов не хочет жить без дела. Натура деятельная, он по-прежнему, жаждет быть полезным людям. Вот почему он, как только прослышал о появлении холярной эпидемии, тотчас отправляется на борьбу с ней.

В душе у него – безнадежность, пустота. Он поехал, зная, что рискует жизнью. Чеканов лечит больных, всячески стараясь, чтобы они верили ему как врагу. Но и здесь его постигла неудача. Чеканов был зверски избит темной ночью. Смерть была неминуемой. Но даже и сейчас, вторично пережив трагедию разочарований и поняв бессмысленность жертв, до сих пор перенесенной интеллигенцией, Чеканов не изменил народу, не отвернулся от него.

Б) Наташа – двоюродная сестра Чеканова. Это «девушка сорви-голова, с бродившими в душе смутными широкими запросами, вся- порыв, вся – беспокойное искание».

В повести Наташа противопоставлена доктору Чеканову. Она в отличие от него верит и ожидает, страстно ищет своей «дороги», но пока еще не находит ее. Она не знает, что практически ей надо делать, но не на минуту не оставляет высокой мечты в чем-то быть нужной и полезной своему народу. Наташа ищет ответы у Чеканова. Но он не умеет ей ответить: «Я не знаю! – В этом вся мука.»

Поездка на холеру становится для него спасительным бегством и от своей совести, и от вопросов Наташи. Перед смертью Чеканов находит для Наташи слова. Он говорит, чтобы она любила людей, любила народ и что «не нужно отчаиваться, нужно много и упорно работать, и нужно искать дорогу, потому что работы страшно много».

Еще в повести Вересаев рассказал нам о деревенском парне Степане Бондареве. Он был первым помощником Чеканова во время холерной эпидемии. Степан наполовину – крестьянин, наполовину рабочий, тянущийся к знаниям. Самоотверженно разделяющий с Чекановым все труды и опасности и воплощающий лучшие человеческие качества, присущие народу.

В финале именно Степан и Наташа стоят у постели умирающего Чеканова. Автор показывает, что будущее за народом и передовой интеллигенцией.

Когда Вересаев в 1892 году заведовал бараком, лучшим его помощником был шахтер Степан Бараненко, ставший прообразом Степана Бондаренко.

1. Повесть «Без дороги» - первое крупное произведение, с которым Вересаев воше в «большую» литературу. Повесть прозвучала как жестокая и смело сказанная правда о народнической интеллигенции, переживающей трагедию крушения тех идеалов, которые еще вчера казались ей безупречно правильными, непогрешимо святыми.

Повесть написана в форме дневника – исповеди земского врача Дмитрия Чеканова. Она раскрывает глубокую трагедию человека, потерпевшего крах в своем стремлении честно служить народу. Однако его самопожертвование оказывается напрасным. Трагедия Чеканова в том, что поиским идеи, которая наполнила бы его жизнь, оказывается тщетным. Устами доктора Чеканова сам автор говорит о «до ужаса глубокой пропасти», которая существовала между народом и интеллигенцией.

Повесть «Без дороги» принесла Вересаеву первый литературный успех и вместе с последующими за ней повестями создала ему репутацию художественного летописца демократической интеллигенции. В повести уже вполне определяется художественная манера Вересаева; внешняя сдержанность, которая подчеркивает напряженность, горячую эмоциональность подтекста, и публицистичность. Повесть привлекла к себе пристальное внимание критиков и читающей публики и получила широкое распространение.

Вывод: Смысл названия повести определяет ее основную мысль: русская интеллигенция после крушения народнических идеалов оказалась на бездорожье. Основная мысль перекликается со словами Вересаева: «Прежние пути изжиты и оказались не ведущими к цели, новых путей не было».

В повести главный герой не находит дороги, не знает ее, но перед смертью дает наказ искать и найти ее. В записях умирающего Чеканова Вересаев вложил свои мысли о жизни, о будущем, о народе.

Литература.

1. Вересаев, В. Без дороги//В. Вересаев. Собрание сочинений в 4-х томах. Том 1.-М.:Правда,1990
2. Русские писатели: Библиографический словарь/под ред. Николаева П. А.:М.:Просвещение,1990
3. Русские писатели: Библиографический словарь/под ред.Скатова Н. Н.- М.: Просвещение,1998
4. Венгеров С. А. Русская литература xx век.-М.:Согласие, 2000
5. Волков А. А. Русская литература xx век. – М.: Просвещение,1970
6. Кулешов Ф. И. Лекции по истории русской литературы конца 19 в. начала 20 в. Минск, 1976
7. Соколов А. Г. Лекции по истории русской литературы конца 19 в. начала 20 в.- М.: Высшая школа, 1999
8. Фохт-Бабушкин Ю. В. Вересаев – легенда и реальность. Том 1. М.:Правда,1990